Он не остался должником

Фото с сайта lasttango.ru

К 80-летию Владимира Высоцкого

У нас в 50 – 60-х годах исполнение песен поэтом со сцены  казалось пошлостью, унижением облика поэта. Да, да — было и такое. И многие серьёзные литераторы, как, например, Твардовский, не знали песен Окуджавы и были возмущены самим фактом появления на сцене поэта с гитарой. Правда, позже Твардовский изменил своё мнение на этот счёт.

Так что творчество Владимира Высоцкого появилось не на пустом месте

Все настоящие артисты и поэты обязаны своим становлением и признанием самим себе. Но почти всегда кто-то заметил их в самом начале творческого пути, протянул руку, открыл новые возможности. Феномен Высоцкого в том, что он создал, сотворил себя совершенно самостоятельно, вопреки всем общепринятым вкусам и традициям. Он создал мир, в который жизнь вошла такой, какая она есть.

Хотя прошло уже достаточно лет, но думается, что мы и сейчас ещё не представляем всех масштабов такого явления, как Высоцкий.  И хотя трудно определить его значение какими-то словами, но больше всего подошло бы слово «доверие». Люди испытывали к нему доверие, знали, что он не выдаст, не продаст и не соврёт. Для людей естественно желание видеть рядом с собой правду. Может, это слишком простое объяснение, но вот  что писал один из его почитателей: «Высоцкий был человеком необходимым. О нём можно было думать или не думать. Но мысль, что он есть, давала какую-то постоянную надёжную радость».

Что  же такое  «правда Высоцкого»? Это не что-либо противоположное  общепринятому и разрешённому,  а просто то, что есть на самом деле.  Ведь все его герои: работяги, фронтовики,  возвращенцы из мест не столь отдалённых, геологи, лётчики, обыватели, колхозники — все они существовали в реальной действительности. Но кто их воплощал в искусстве в их истинном виде?  И вот страна, которая  по большей части из таких вот людей и состояла, узнавала себя в его балладах, притчах, сатирических песнях и признавала его своим.  Люди простодушно были уверены, что он и в танке горел, и в штрафбате воевал, и сидел, и шоферил на Колыме:

Протопи ты мне баньку

по-белому —

Я от белого света отвык.

Угорю я, и мне, угорелому,

пар горячий развяжет язык.

Протопи ты мне баньку,

хозяюшка,

Раскалю я себя, распалю,

На полоке, у самого краюшка,

Я сомненья в себе истреблю.

Разомлею я до неприличности,

Ковш холодный и всё позади.

И наколка времён

Культа личности

Засинеет на левой груди.

Но дело не в простодушии и не в том, что мы о Высоцком до времени ничего не знали. А в том, что хотя у нас кумиров всегда было и есть  достаточно, но никого и никогда народ не отождествлял с собой и со своей судьбой. Высоцкий не был таким, как мы, он не был похож на нас,  но он всегда был одним из нас.

И вот этот феномен его творчества, мне думается, можно было бы сравнить только с таким явлением, как песни, написанные во время Великой Отечественной войны. Когда, рядом со смертью, советские люди ощущали себя, как нацию, как народ, а не как «население». У русского человека велика потребность в любви и жалости, поскольку редко он  это ощущал по отношению к себе. Потому что нужна нам и иллюзия братского счастья, и соборная радость нужна. Вот такая наша особенность.

При всём сарказме, при всей беспощадности к злу, Высоцкий в поэзии был верен тому, что было  сказано  Пушкиным: «Милость к падшим призывал» и Достоевским: «Не изгоняйте жалость из нашего общества. … без жалости оно развалится».

Есть такое понятие, как «русская национальная культура» и есть понятие «мировая культура». И  частью мировой культуры становится только то, что имеет глубокие национальные корни. Весь мир не преклонялся бы перед Толстым и Достоевским, если бы они не были настоящими русскими писателями. Мы бы не зачитывались Марком Твеном, если бы его книги не были чисто американскими.

Конечно, у каждого свой удельный вес в истории отечественной и мировой культуры. Но то, что сделал здесь, на нашей земле Высоцкий, это часть нашей национальной культуры, а потому может быть и той частью мировой культуры, которая составляет нравственный воздух человечества.

Песни Высоцкого без малейшей помощи средств массовой информации и без  профессионально изданных звукозаписей разлетались по всей стране. Он не обличал и не звал  к низвержению  чего-либо, он просто кричал свою спешную поэзию, которая казалась совершенно импровизированной, и этот крик висел над всей страной.

Чуть помедленнее, кони,

Чуть помедленнее!

Не указчики кнут вам и плеть.

Но что-то кони мне попались

Привередливые,

И дожить не успеть,

И допеть — не успеть…

Его песни были народными, и он был народным артистом, и ему не нужны были никакие звания и удостоверения, чтобы доказать это.  Конечно, ему нужно было официальное признание властей, и он страдал от его отсутствия, но нам это было тогда непонятно.

Высоцкий создал совершенно неповторимый жанр – жанр личности, и имя этому жанру – он сам.   В этом его жанре в равной доле присутствуют все компоненты: голос, гитара и стихи. И это делало жанр уникальным. И вот этим самым он поставил нас в очень трудное положение.

С одной стороны его песни  настолько любимы народом и настолько его самого любят и уважают, что грех не исполнять их.  С другой что-то сопротивляется тому, чтобы их исполнять перед большой публикой. И не потому, что получится хуже, а потому, что… всё будет не так.

Наверное, это больше касается профессиональных музыкантов. А мы слушали Высоцкого и пели его песни!  Запрета как такового на это не было, но было неодобрение. Первые песни, которые до нас дошли, это были песни, навеянные дворовой романтикой, его смешные песни-сказки.

Его грубость в выражениях слегка отталкивала, но песни завораживали своей непохожестью ни на что и ни на кого. И ещё притягивало что-то, что я себе тогда не могла объяснить. А на самом деле это была точность слова. А вот то, что мы стали слушать позже, имело уже совсем иное значение для нас. Это были песни о войне, о дружбе, о верности. Это его неожиданно тихие песни о любви, в которых целый мир, космос, библейские размах и эпичность:

Когда вода Всемирного потопа

Вернулась вновь

В границы берегов —

Из пены уходящего потока

На сушу тихо выбралась Любовь,

И растворилась

В воздухе до срока,

А срока было сорок сороков…

Эти стихи ещё в конце 1980-х вошли в число лучших стихов о любви русской поэзии. И навсегда в нём останутся.

Высоцкий был прекрасным актёром театра и кино. Он мог ничего не петь на экране, и всё равно зал в любом образе, в любом перевоплощении воспринимал его не просто как хорошего актёра, но как «того самого Высоцкого», создателя особого мира, ударяющего в сердце.

Бунтарский дух его песен, хотя и не звал к какой-то открытой борьбе, всё же поселял в наших душах какие-то единицы сопротивления. От его хриплого рыка шла сумасшедшая энергетика. Но главное было не в этом, а совсем в другом. Сопротивление было внутренним. Когда сопротивляешься сам себе:

Я не люблю,

Когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в неё плюют…

Я не люблю манежи и арены —

На них мильён

Меняют по рублю…

Пусть впереди

Большие перемены —

Я это никогда не полюблю .

Когда понимаешь, что можешь сделать хуже себе, но делаешь так. И кто знает, может быть, какую-то часть мелочных, подленьких поступков я не совершила как раз благодаря и этим единицам Высоцкого, в том числе. Вот и получается, что он напротив был сдерживающим рычагом. Зато какой испытываешь нравственный комфорт от того, что устоял. И знаешь, за что себя уважать можешь…

Сам он не был безгрешным, но был готов к честному ответу перед Всевышним. Последние две строки, которые Владимир Семёнович Высоцкий написал 11 июня 1980 года:

Мне есть, что спеть,

Представ перед Всевышним,

Мне есть, чем оправдаться

Перед Ним.

В конце строфы стоит точка. Он этим всё сказал, ни о чём не жалел и не искал себе оправданий.

Тамара ИЛЬИНА, член Союза писателей России

По итогам опроса ВЦИОМ, проведённого в 2010 и 2018 годах, Владимир Высоцкий занимает второе место в списке «кумиров XX века» после Юрия Гагарина.

Опрос, проведённый фондом «Общественное мнение» в середине июля 2011 года, продемонстрировал, что абсолютному большинству (98 %) россиян знакомо имя «Владимир Высоцкий», а около 70 % считают его творчество важным явлением отечественной культуры XX века.