Новости
11 апреля 2018, 08:30

Горячий цех его стиха

15 апреля исполнится 105 лет со дня рождения поэта – нашего земляка Исаака Бронфмана, творчество которого вошло в золотой фонд  еврейской литературы

Писать об Исааке Бронфмане и не повториться – труд тяжелый. Об этом поэте и журналисте столько написано, что уже трудно добавить в это ассорти свою начинку. К 100-летию Бронфмана мне посчастливилось взять интервью у его дочери Лидии, живущей в Израиле, она много интересного поведала и об отце, и о матери, и о своей семье, поведала так, будто и я сама побывала в том времени.

Как о поэте о нем лучше всех рассказала в своем очерке «Из пекла боя – в бальзам поэзии» журналист Нина Филипкина. Этот очерк – часть цикла «Золотые перья Биробиджана», вошедший в сборник «Не верь тому, что говорит пророк», выпущенный Союзом журналистов ЕАО в 2007 году.

Когда я готовилась к написанию этого материала, меня осенила мысль: если сравнить биографии Исаака Бронфмана и другого нашего именитого земляка Эммануила Казакевича, то в них найдется много схожих фактов. Родились в один и тот же год, с разницей в два месяца, на Украине. Правда, детство у них было непохожим – Бронфман, осиротев, рос в детдоме, Казакевич воспитывался в интеллигентной еврейской семье. Но оба окончили индустриальный техникум, оба примерно в одно и то же время приехали в Биробиджан, оба, прежде чем прийти в журналистику и поэзию, прошли трудовую школу жизни – Бронфман работал помощником машиниста на железной дороге, трактористом в МТС, Казакевич был председателем колхоза, руководил строительством Дома культуры в Биробиджане. И тот, и другой стали в 1930-е годы корреспондентами газеты «Биробиджанер штерн». Там же они печатали на идише свои стихи. Оба прошли войну, которая отразилась потом в их творчестве – самые лучшие произведения они написали о Великой Отечественной. Только у Бронфмана это были стихи, у Казакевича – проза. Вот такая аналогия просматривается. И, наверное, неслучайно – судьбы приехавших в Биробиджан переселенцев порой переплетались так плотно, были настолько схожими, что каждый находил здесь, на новом месте, родственные души. Как выразился один из биографов Исаака Бронфмана, поэт «был человеком трудной судьбы, но его судьба была типичной для человека его поколения». Вот и вся разгадка схожести двух биографий-судеб.

А теперь – только о Бронфмане. Казалось, пройдя войну, да еще в таких суровых войсках – танковых, человек сам покроется защитной броней,  а мир будет видеть как противовес войне и не больше. Но с Исааком Бронфманом такого не произошло – война не исковеркала его ранимую душу, не ожесточила его доброе, открытое людям сердце. И даже если он писал о войне, в этих строках не было ни ненависти, ни ярости, ни злости, а были боль и раскаяние, что не смог уберечь погибших товарищей и убитых в гетто сестер…

Я двух сестер лишился в ту войну,

Над страшным гетто долго стлался дым.

И эти подцветочники к окну

Поставил я как памятники им.

И было отчаяние, что слишком поздно пришли они, освободители, в дом, где:

В трех колясках убитые дети лежат,

Сердце в бешеной пляске…,

Сердце бросило в жар.

Я в рассветную рань  разрядил карабин

И пошел я по черным дорогам войны

Каплей малой в упорном напоре волны……

Первая книга Бронфмана – «Аф листике вэгн» («По светлым дорогам») вышла в свет через два года после войны, в 1947-м. Можно сказать, успела выйти. Весь тираж – две с половиной тысячи экземпляров – отпечатали в издательстве газеты «Биробиджанская звезда». А вскоре издательство закроют, потом начнется так называемая борьба с космополитами, репрессии, расстрелы, отправки в лагеря, закрытие еврейских школ и театра, изъятие и сжигание книг опальных авторов – евреев. Бронфмана чудом миновала чаша сия, но последующие сборники его стихов выходили уже в переводах на русский язык.

А переводили Бронфмана многие поэты. Так, в сборнике «Доброе слово» переводчиками значатся Анатолий Рыбочкин, Римма Казакова, Николай Наволочкин, Давид Шавер, Виктор Соломатов, Степан Смоляков, Роальд Добровенский, Михаил Асламов, Николай Прокопчук, Нина Филипкина, Леонид Школьник, Федор Архипов .

Поэт очень щепетильно относился к переводам, не принимал переводческих «вольностей». И в одном из стихотворений, обращаясь к переводчику Рыбочкину, он пишет:

Ты не шей мне новых одеяний,

И тебе, и мне они не в честь.

Ты не делай мне благодеяний,

Ты оставь меня таким, как есть.

Невысок и рус, закалки прочной,

С грудью, что сердечные меха,

Я сегодня с улицы рабочей

Завернул в горячий цех стиха.

Поэзия для Бронфмана и впрямь  горячим цехом – те, кто с ним жил и работал, вспоминали, насколько трудно рождались его стихи. Как рассказывала дочь Лидия, не одну пачку сигарет выкуривал отец, пока писал и черкал, черкал и писал, в основном по ночам:

Звездою дальней ночь взглянула

В окно.

Там высь – необозрима.

И вновь срываюсь я со стула,

Лист со стихом летит в корзину.

Все брошу. Снова не выходит.

Корявы строки и избиты.

Измотан я. Ко мне приходят

И огорченья, и обиды.

Ну где же песни той истоки?

И как мне рассказать о том

Простым, как небо, и высоким,

А не ходульным языком…

…Когда заря плеснула в окна

И по окну роса стекла,

Счастливый, встал я у истока

Новорожденного стиха.

Даже по названиям книг можно понять, насколько светлы и пронизаны теплотой и любовью строки его стихов – «По светлым дорогам», «Живой родник», «Доброе слово», «Подснежник» . В сборнике «Доброе слово», вышедшем в свет незадолго до кончины поэта, есть стихотворение под этим же названием. Приведу отрывок из него:

Когда убитый горем человек

Себя в тоске врачует валидолом,

Приди к нему не с чудом из аптек,

А с добрым словом, смелым и веселым.

Оно должно быть добрым, как цветы

На день рожденья.

Как в походе фляга.

Прозрачным – родниковой чистоты,

И честным, как военная присяга.

В 1965 году в Москве вышла антология еврейской поэзии на идише «Горизонт», среди пятидесяти ее авторов был и наш Исаак Бронфман – в антологию вошло пять его стихотворений. А спустя двадцать лет, в 1985 году, стихи Бронфмана войдут в сборник «Из еврейской советской поэзии», выпущенный издательством «Художественная литература».

Его много печатали в дальневосточных журналах, газетах, коллективных сборниках. Каждой публикации он радовался искренне, как ребенок, получивший новую игрушку. И вообще в нем было что-то от ребенка – не получив в детстве порцию родительской любви, он сохранил это детство в себе.

Лирические стихи поэта трогают своей робкой беззащитностью, негромкостью, искренностью чувств:

Ничьи в долину не вели следы.

Доносит ветер рокот водопада.

Присядь со мною, говорить не надо,

Давай споем под музыку воды.

Пусть нашу песню слушают цветы,

Девичий голос жадно ловят птицы,

Им у тебя, тебе – у них учиться…

Никто здесь не был – только я и ты.

Дрожат росинки на ресницах трав,

В них маленькие радуги играют.

Восторженно глаза твои сияют,

Всю красоту весны в себя вобрав…

Исаак Бронфман до боли рано ушел из жизни – 1 сентября 1978 года, когда ему было всего 65 лет. Именно в этот первый сентябрьский день на здании редакции газеты «Биробиджанер штерн» в прошлом году была открыта мемориальная доска поэту и журналисту. А несколько лет назад в Биробиджане появилась улица Исаака Бронфмана. Но главным его наследием, главной памятью о поэте остаются его стихи. Добрые и честные, как военная присяга, которой он оставался верен всю жизнь.

18 апреля в Областной универсальной научной библиотеке имени Шолом-Алейхема пройдет  Литературный календарь, посвященный памяти поэта Исаака Бронфмана и писателя Бориса Миллера, которому в апреле тоже исполнится 105 лет со дня рождения.

Ирина Шолохова

comments powered by HyperComments

Интересное
Загрузка...









Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg